Для настроения

Ее звали Мария. Мария Мендес. Для меня она была… была… Кем же она была для меня? Возлюбленной? Слишком громко. Соседкой? Слишком скупо. Судьбой? Слишком пафосно.

Она была подобна падающей звезде. Прежде, чем сгореть, оставила неизгладимый след в моей судьбе.  

Мария и я родились в фавелах, месте, куда наш создатель не заглядывает даже по большим праздникам, туристы обходят десятой дорогой, а богачи пугают своих откормленных детишек.   

Кадр из передачи Дмитрия Комарова "Мир наизнанку"
Кадр из передачи Дмитрия Комарова “Мир наизнанку”

– Вы все прокляты, прокляты, прокляты… – шептала безумная старуха Мануэла, тыча в прохожих скрюченным подагрой пальцем.  

Истинная правда. Мы все были прокляты еще до рождения. Но мы были детьми, а потому смеялись над сумасшедшей Мануэлой. Она злилась и пыталась огреть нас своей клюкой, вызывая новые взрывы хохота.  

Если бы не постоянно урчащие желудки, наше с Марией детство можно было назвать самым обычным. Вот только кончилось оно слишком быстро и резко, словно опустили занавес в театре.  

Мой старший брат был мелким уголовником, промышлял воровством, иногда налетами на лавки торговцев. Он ловко обращался с пистолетом и лихо сплевывал через дырку от выбитого в драке переднего зуба. Для меня этого было достаточно, чтобы возвести его в кумиры. Про готовящееся ограбление я подслушал, спрятавшись за картонными стенами нашего барака.

Измученная непосильным трудом мать днями пропадала на работе. Она работала прачкой, обстирывала богатые дома Рио. Отец попал под пулю во время перестрелки. Мелкие гангстеры чувствовали себя вольготно в нашей лачуге.   

– Выходим сегодня ночью. – Рикардо, семнадцатилетний ублюдок, крутил на пальце револьвер.  

– Ага, бабла там куча, я вам говорю, – поддакивал Педро, еще один дружок моего братца.  

– Срубим бабла и трахнем донну Люсинду, – хрипло рассмеялся Рикардо.  

Меня передернуло. Донна Люсинда была матерью Марии. Она зарабатывала на жизнь проституцией, принимала клиентов прямо на дому. Чуть не каждый год донна Люсинда рожала.

“Эта сучка опять с брюхом, – как-то воскликнула моя мать в сердцах. – Седьмой по счету. А ты чего уши развесил? – заорала она, заметив мой интерес. – Иди белье сними”.

Матери лучше было не перечить, уж больно рука у нее тяжелая.  

Окончание разговора гангстеров я не услышал, побежал к Марии, рассказывать новости. В доме донны Люсинды была всего одна комната. Когда она “работала”, дети отирались на улице. Старшие приглядывали за младшими, двое последних ползали под ногами, прямо в грязи.  

– Мария, Мария. – От бега я запыхался и никак не мог восстановить дыхание, – Рикардо, Педро и мой брат собрались ограбить лавку.

Про донну Люсинду я умолчал.  

– Когда? – выдохнула Мария.  

– Ночью. Пойду следом.

Я упивался собственной важностью.  

– Не ходи.

Мария вцепилась своей птичьей лапкой в мою руку с неожиданной силой.  

– Это почему? – Рисовался я.  

– Не ходи. Я чувствую, быть беде. – В черных глазах, слишком больших для крошечного личика, плескалась тревога.  

– А вот и пойду. – Я с трудом вырвал свою руку и припустил к дому. Было приятно сознавать, что кто-то за меня переживает.   

Рикардо, Педро и мой брат, не таясь, шли по фавелам. Они уже чувствовали себя победителями: размахивали оружием, громко смеялись. Следовать за ними не составляло никакого труда, их, наверняка, было слышно в другом конце трущоб.

У меня тряслись поджилки, к горлу подкатывала тошнота, во рту ощущался неприятный металлический привкус. Из-за угла показалась лавка. То, что произошло дальше до сих пор снится мне в кошмарах.   Педро остался стоять на стреме. Рикардо и мой брат вошли, размахивая пистолетами:  

– Гони бабки, папаша, – крикнул Рикардо.  

– Парни, не стреляйте, я все отдам. – Пожилой мужчина за стойкой поднял руки.  

– Давай, пошевеливайся, – развязно произнес Рикардо.  

Старик наклонился и достал из-под стойки дробовик. Грянул выстрел. Рикардо упал, как подкошенный, на полу растекалась лужа крови. Мой брат дернулся и тут же получил пулю в лоб. Дробовик снес ему половину черепа, безжизненные глаза смотрели прямо на меня.

Я завизжал и неосторожно высунулся из укрытия. Дальнейшие события происходили как в замедленной съемке. Старик обернулся, нацелив на меня дуло дробовика. Я стоял, не дыша. Раздался выстрел. Я зажмурился. По ногам потекло что-то теплое. Открыв один глаз, я увидел Марию. Она держала в вытянутых руках пистолет. Из дула струился дымок.  

– Мария? – выдавил я спустя целую вечность.  

– Беги, беги. Педро тебя сдаст. Эти идиоты осмелились грабить на территории, которая принадлежит Хромому. – Я все еще стоял, не в силах пошевелиться.  

– Хромому? – тупо переспросил я, чтобы не молчать.  

– Ему самому. Он будет в бешенстве. Беги, – повторила Мария.  

– А ты?  

– Хромой сейчас у матери. Где, ты думаешь, я достала пистолет? Беги. Подожди, – крикнула Мария мне вслед. – Обещай. Обещай, что ты за мной вернешься. Обещай.  

– Обещаю. – Я в последний раз оглянулся.  

Такой я Марию и запомнил. Босая девчушка в слишком коротком для нее платье, сжимающая пистолет. Огромные черные глаза смотрят тревожно, не мигая.   

Я бежал и бежал, пока не выбился из сил. Упал на песок. Все. Точка. Дальше бежать некуда. У моих сбитых ног плескался океан. На небе занималась заря. Но мне было не до красот природы, шкуру бы сберечь.  

– Думай, думай, – я стиснул зубы, до боли сжал кулаки. – Порт. Точно. Порт, – я рассмеялся. И как это решение раньше не пришло мне в голову раньше?  

Порт пестрел разнообразием судов, обилием иностранных флагов, отовсюду слышалась незнакомая речь. Я переходил от одного судна к другому:  

– Помощники не требуются? – орал я, ладонью прикрывая глаза от солнца.   – Нет.  

– Нет.  

– Нет.  

Я уже почти отчаялся, как вдруг:  

– А что ты умеешь? – хитро прищурившись, спросил бородатый капитан.  

– Все, все умею, только возьмите, – я сложил ладони в мольбе.  

– Эдак тебя припекло, парень, – капитан рассмеялся, объемный живот затрясся. – Рыбу чистить пойдешь? – Я радостно закивал. – Смотри, маму не скоро увидишь.

В следующие несколько лет море заменило мне дом, капитан Макгрегор – отца, английский язык – родной португальский. Я загорел до черноты, просолился до самых кишок и за малым не превратился в рыбу.  

– Далеко пойдешь, сынок. – Ободряюще хлопал по плечу рыжеволосый гигант Макгрегор, забирая у меня прочитанный от корки до корки томик Шекспира. – Если бы у меня был такой сын, я бы им гордился.  

– Но почему у тебя нет детей, капитан? – решился спросить я.  

– Море – мой дом, невеста и Бог, – Он размашисто перекрестился.  

Кадр из фильма "Белый шквал"
Кадр из фильма “Белый шквал”

Я вздохнул, в чем-то даже завидовал капитану. “Где моя гавань?” – шепнул я, растянувшись на узкой койке в каюте. Но хотя я не был готов отдать швартовы и пустить корни, все же мне удалось обрести если не счастье, то душевное равновесие. Я гнал от себя воспоминания о фавелах и Марии.

Только о матери я вспоминал с теплотой, пока не встретил в одном из портов старого знакомца. Мы порывисто обнялись, после дежурных приветствий я, волнуясь, спросил:  

– Как мать?  

Маноэл, так звали моего знакомого, опустил глаза:  

– Мне жаль, год, как схоронили.  

Вечером я порядочно набрался в трактире, угощая всех присутствующих:  

– Помяните мою мать.  

Посетители одобрительно гудели. За чужой счет они готовы были славить самого морского дьявола. Утро я встретил в жалкой лачуге, на грязных влажных простынях. Во рту словно кошки насрали, голова раскалывалась. Застонав, я тяжело поднялся, натянул брюки. На другой половине кровати храпела чернокожая красотка.

Я достал из тощего бумажника десять долларов, бросил на постель. На душе было муторно. “Надо что-то менять”, – подумал я.   На ловца и зверь бежит. Случай нашел меня сам. Один скользкий тип шепнул, что некто ищет смельчаков, готовых без лишних вопросов перевезти контрабандный товар.  

– Мы этим не занимаемся, – бросил я, но, услышав сумму вознаграждения, присвистнул. – Поговорю с капитаном, – пообещал я.   –

– Нет, нет и нет, – отрезал Магрегор. – Еще не хватало вляпаться.   –

Неужели тебе никогда не хотелось остепениться, осесть, купить домик на побережье? – увещевал я.  

Вода точит камень. Я “точил” капитана, исподволь, аккуратно подводил его к мысли о спокойной, безмятежной старости.  

– Черт с тобой, – махнул он огромной ручищей.   

– Вот видишь, а ты боялся, – торжествовал я, пересчитывая заработанные деньги. – Еще пара рейсов – и мы миллионеры.  

– Ну, ну, – капитан смотрел хмуро и как будто был не рад свалившемся деньгам. – Все, последний рейс и завязываем, я сыт по горло, – произнес Магрэгор. Мы собирались в третий рейс.  

– Как скажешь, капитан, – согласился я.

Сам порядком устал от этой таинственности и нервотрепки. До сих пор все шло как по маслу, но вечно так фортить не может. Главное – вовремя остановиться.  

– Кажется, шторм надвигается, – буднично сообщил Макгрэгор, глядя на наливающееся свинцом небо.  

– Шторм так шторм. – Я пожал плечами. Не впервой.  

– Ну вот, накликали. – Капитан укоряюще смотрел на меня.  

– А я что?  

– Все эти грязные делишки, морской черт гневается, – без улыбки сообщил он.  

– У морского черта и без нас дел хватает, – фыркнул я.  

– Морскому черту до всего есть дело, – буркнул капитан. – Волнение усиливается.  

При своей набожности Макгрэгор умудрялся быть ужасно суеверным. Он даже заставлял парней выбрасывать часть улова обратно в море, чтобы задобрить морского черта.

Примерно через час высота волн достигала двенадцати футов. Море словно забавлялось с нашим суденышком, подбрасывая его, как щепку. Я истово молился в своей каюте, обеими руками вцепившись в распятие. “Обещание, – осенило меня. – Если я останусь в живых, то выполню данное Марии обещание, – поклялся я на распятии”.   Поделив деньги, мы тепло попрощались с капитаном и командой.  

– Береги себя, сынок. – подмигнул Макгрегор. – Я в тебе не ошибся. Далеко пойдешь.   

– Я дома, – воскликнул я, ступив на землю Рио. – Уехал нищим, а вернулся богачом.  

Я с энтузиазмом взялся за осуществление своего плана. Несколько месяцев придирчиво подыскивал подходящее жилье, изводя риелторов и нервируя владельцев. Мария достойна самого лучшего. Я тщательно вил будущее гнездышко, предвкушая радость от скорой встречи. Наконец все бумаги подписаны и я – владелец роскошного пентхауса с видом на океан.

Еще пару месяцев ушло на обустройство. Дизайнер обставила все по моему вкусу: черные блестящие полы, белая кожа диванов. Ничего лишнего – максимум пространства и света. Белый автомобиль с откидным верхом дожидается на парковке. Все готово. “Как жаль, что мама не дожила до этого дня”.  

День икс настал. Я волновался, как девственница в первую брачную ночь. В кондиционированном салоне обливался потом. “В фавелах на такой тачке лучше не показываться”. Я оставил машину неподалеку и, взяв букет, углубился в знакомые с детства закоулки.  

– Эй, ты, франт, – орала мне вслед малышня. – Куда вырядился?  

Я был просто оглушен царящей в трущобах бедностью, антисанитарией и тошнотворным запахом. Оказывается, за пять лет я успел все это подзабыть. А вот и лачуга Мануэлы. К моему удивлению, старуха по-прежнему сидела в продавленном кресле перед домом.  

– Жива, старая карга? – радостно приветствовал я знакомую.  

– Вы все прокляты… прокляты, – завела старуха свою песню.  

– Где Мария? – спросил я.  

– Грязная шлюха, – проскрипела старая ведьма, – там, где же ей быть? – Она махнула рукой в неопределенном направлении и хрипло расхохоталась. – Вы все прокляты… прокляты…  

С громко колотящимся сердцем я стоял у порога Марии. Вокруг копошилось еще больше детворы. Увидев незнакомца, они оставили свои игры и подняли на меня перепачканные в грязи лица.  

– Где ваша сестра, Мария? – спросил я.  

– Там, – они указали на дом.  

Я вошел, подождав, когда глаза привыкнут к полутьме. Старая кровать жалостливо скрипела. Я с удивлением увидел два тела. Оголенные мужские ягодицы поднимались и опускались под звяканье ремня спущенных до колен брюк. “Даже штаны не потрудился снять”.  

Кадр из фильма "Белый шквал"
Кадр из фильма “Белый шквал”

– Что тебе надо? Подожди своей очереди, – злобно прошипел он, даже не замедлившись.  

– Мария? – я только сейчас обратил внимание на лежащую под ним девушку.

Она тяжело дышала, глаза были закрыты, на лбу выступили крупные капли пота. Я прогнал похотливого самца и, пинком придав ему ускорение, наклонился к девушке. У нее был сильный жар.  

– Мария, – взревел я, подхватывая ее на руки.   

***

– Что с ней? Вы сможете ее вылечить? – с надеждой спрашивал я лысого мужчину в белом халате.  

– Мы сделаем все, что в наших силах. – Доктор поставил на стол локти и соединил кончики пальцев.  

– Деньги – не проблема, – заверил я.  

– Дело не в деньгах, не только в них, – исправился врач, блеснув стеклами очков. – Нужно время и желание самого пациента. У Марии запущенная пневмония, целый букет венерических заболеваний, невроз, нимфомания. Очень тяжелый случай.  

– Я могу ее навестить?  

– Пожалуйста.  

Я робко заглянул в палату. Мария лежала на боку и рисовала что-то пальцем на стене.  

– Мария? – тихо позвал я. Она не отреагировала. – Мария? – я позвал громче. Никакой реакции.  

– С нами она тоже отказывается общаться, – раздался голос доктора. От неожиданности я вздрогнул.

– Я могу ее забрать? – спросил я спустя несколько месяцев.  

– Забрать? Вы шутите? – Хохотнул врач. – Нашими стараниями Мария физически здорова, но она вряд ли когда-нибудь сможет интегрировать в общество. Понимаете…  

– Вы меня утомили, – я порывисто вскочил, опрокинув стул. – В конце концов, я плачу и я решаю, когда лечение можно завершить.  

– Молодой человек, молодой человек, вы не понимаете, что творите, – кричал доктор, семеня за мной по коридору.  Я резко развернулся:  

– Нет, это вы не понимаете, – заорал я, потрясая кулаком, – вы держите здесь Марию уже пять месяцев. Пять месяцев. И никакого результата.   Я ворвался в палату, подхватил Марию на руки и, оттолкнув назойливого доктора, заспешил по коридору.   

***

– Ну, как, тебе нравится? – восторженно спросил я, заглядывая Марии в глаза.  

– Нравится, – безжизненным голосом ответила она, едва взглянув.  

– Я так старался. – Во мне закипал гнев. Не на такую реакцию я рассчитывал.  

– Когда я смогу выйти? – В ее глазах затеплился огонек.  

– Когда захочешь, – удивленно ответил я. – Вот твой ключ.  

– Спокойной ночи. – Она забрала ключ и захлопнула у меня перед носом дверь спальни.  

Спал я плохо, кожаный диван был крайне неудобен. Под утро забылся сном. Меня разбудил звук хлопнувшей двери. “Мария?” Я вскочил, рванулся в спальню. Разобранная кровать была пуста. “Ничего, погуляет и вернется. В конце концов, она живой человек, нельзя на нее давить”, – успокаивал я себя.

Чтобы развеяться, решил устроить праздничный обед по случаю выписки Марии. Пошел на местный рынок, тщательно выбирал морепродукты, свежие овощи, спелые фрукты. За время своих странствий я научился неплохо готовить. Настроение было отличное. Нагрузившись пакетами, я поднимался в лифте, напевая под нос популярный мотивчик.  

– Мария? – крикнул я, зайдя в квартиру. Ответом мне была тишина. Я заглянул на кухню, в спальню. – Еще не вернулась. Ничего, когда вернешься, тебя ожидает сюрприз, – вслух произнес я, разбирая пакеты.  

Медленно опускался вечер, усталое солнце стекало в океан. Мария не вернулась. Я метался по квартире, кусая ногти. “Мария, где же ты?” Просто сидеть и ждать было невмоготу. Я выскочил из дома, сел в машину. Бросив автомобиль недалеко от фавел, припустил к дому Марии.  

– Где она? Отвечай, – орал я, тряся за плечи донну Люсинду.  

– Я не знаю. Она не появлялась, – испуганно отвечала женщина. Один из детей громко заревел.  

– Мама. – Он уцепился за юбку донны Люсинды.  

– Отцепись, нету мамы. – Она скинула его руку.  Я стоял в оцепенении. Силы словно покинули меня. Тяжело опустился на краешек стула.  

– Это – ее? – Я указал на орущего мальчугана. Донна Люсинда кивнула. – Где мне ее найти?  

– Спроси в “Посылке из ада”, это одно из заведений Хромого. Когда ты исчез, Хромой был в бешенстве. – Донна Люсинда схватила меня за руку. – Он угрожал, грозился, что убьет нас всех. Бедная Мария. Не суди ее строго. Она тебя ждала. Все время повторяла, что ты за ней вернешься.  

– Где это? – Я высвободил руку.  

– В порту.

“Посылка из ада” оказался грязным кабаком с заплеванным полом, каких полно в каждом порту.  

Кадр из передачи Дмитрия Комарова "Мир наизнанку"
Кадр из передачи Дмитрия Комарова “Мир наизнанку”

– Где я могу найти Марию? – спросил я у потасканной женщины за стойкой, протиравшей стаканы.  

– Наверху. У нее очередь.  

– Я без очереди, – я бросил на стойку сто долларовую купюру.  

Перепрыгивая через две ступеньки, взлетел по лестнице. Наверху была всего одна комната, отделенная от коридора цветастой занавеской. Перед входом изнемогали два подвыпивших матроса. Увидев меня, они оживились.  

– Эй, парень, после нас, – сказал один из них, обращаясь ко мне.  

– Что он там так долго? – раздраженно спросил второй.  

– Я без очереди, – произнес я.

Они кинулись на меня с кулаками. Один получил прямой удар в лицо и, застонав, повалился на грязный пол. Второй молча ретировался. Я резко одернул занавеску. Мужик громко пыхтел, поднимая и опуская голый зад. “Что-то в последнее время я слишком часто наблюдаю похожую картину”.

Я рывком сдернул ошалевшего мужика и прямым ударом в челюсть отправил его в коридор. Мария ухмылялась. Она даже не потрудилась одеться. Так и лежала с раздвинутыми ляжками.  

– На, прикройся, шлюха. – Я бросил ей платье и отвернулся.  

– Ну, давай, не стесняйся. – Она смеялась. – Ударь меня, ты же этого хочешь?  

– Хочу, очень хочу, прямо руки чешутся, – заорал я.  

– Так давай, дай волю своим чувствам. – Она привстала на кровати.  

Я размахнулся и наотмашь ударил ее по лицу. Мария опрокинулась на кровать. Из уголка рта стекала струйка крови. Она расхохоталась.  

– Что тебя рассмешило? – крикнул я. – Заткнись.  

Она продолжала хохотать. Я вышел из себя, бросился на нее, навалившись всем телом. И вдруг меня охватила такая похоть, я никогда не испытывал ничего подобного. Я впился в ее губы, брюки в паху туго натянулись, причиняя боль. Я застонал. Мария извивалась подо мной, жарко шепча в ухо:  

– Ну, давай, трахни меня.  

Я освободился от брюк, вонзился в податливую плоть. “Господи, какой стыд, – корил я себя, – наверняка подцепил какую-нибудь заразу”. Я с тревогой прислушивался к ощущениям.  

– Собирайся, поехали домой, – сухо сказал я.  

– Ты еще хуже, чем они, – прошипела она. – Они хотя бы трахают мое тело, но тебе этого мало, ты хочешь еще влезть в душу.  

– О чем ты говоришь? – Я натягивал брюки.  

– Оставь меня. Зачем ты вообще явился? Что тебе нужно? – кричала она.  

– Ты не в себе. Одевайся, – бросил я.  

– Ты вернулся из-за обещания? Признайся. Так вот, я возвращаю твое обещание, ты ничего мне не должен. Оставь меня, – она перешла к мольбам. – Я ведь тебе не нужна.  

– Ты мне нужна, – возразил я.  

– Где же ты тогда был все эти годы? – Она невесело рассмеялась.  

– Я пахал, слышишь, пахал, чтобы обеспечить тебе достойную жизнь, – в этот момент я ее возненавидел. Я не мог признаться даже самому себе, что Мария говорит правду.  

– Но мне это не нужно. Мне нужен был ты. Я ждала тебя. Теперь… теперь слишком поздно. Все перегорело. Ничего нельзя вернуть.  

– Нет, Мария, ты не права, – я пытался убедить скорее себя, чем ее, – все наладится, вот увидишь. Собирайся. – Я взял ее за руку. Она не сопротивлялась. Молча оделась, села в припаркованную машину, позволила отвезти домой.  

– Спокойной ночи, – прошептала она, скрываясь в спальне.  

– Спи спокойно, – ответил я.  

Прихватив из бара бутылку кашаса, упал на диван. Пил прямо из горла, методично накачиваясь алкоголем. Но хмель не действовал, забытье не наступало, на душе было муторно и гадко.

“Что я сделал не так? Где облажался? Я ведь хотел как лучше. Почему все так обернулось?” Я задремал только под утро. Снился брат с простреленной головой, голая Мария с пистолетом в руке.  

– Мария? – едва вынырнув из кошмара, я бросился в спальню.

Кровать была пуста. Я заглянул в ванную, заранее зная, что никого там не найду. Морской бриз колыхал занавеску на распахнутой двери балкона. Я вышел на улицу, глянул вниз. С такой высоты фигурка Марии казалась изломанной игрушкой, выброшенной капризным ребенком.

Несмотря на раннее утро, вокруг тела начали собираться люди. Доносился истошный женский крик.  

– Мария, что же ты наделала. Я не виноват, не виноват, не виноват, – как заведенный, повторял я. – Я выполнил обещание.

Добавить комментарий:

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *