АННА

Персональный ангел

Для настроения

– Доброй ночи всем, кому не спится. С вами снова программа “Полуночник” и я, ее ведущая, Алла Долматова, – раздался из динамика томный голос.

ОН до упора крутанул ручку регулятора громкости старенького радиоприемника и откинулся на подушку. Голос зазвучал громче.   

– И у нас есть первый дозвонившийся. Доброй вам ночи…   

– Здравствуйте. Откуда вы?   

– Из Санкт-Петербурга.   

– Привет северной столице. Как вас зовут?   

– Михаил.   

– Очень приятно, Михаил, кому будете передавать приветы?   

– Да, собственно, всем, кто не спит.   

– Прекрасно, что будем слушать?

– Можно поставить Sade `No Ordinary Love’?

– Конечно, специально для Михаила из Санкт-Петербурга и всех, кто не спит в этот поздний час, Sade `No Ordinary Love’.   

Когда донеслись первые аккорды песни, ОН тяжело вздохнул и прикрыл отяжелевшие веки.

Большой пышущий жаром шар заливает безжалостным светом все вокруг. От раскаленного желтого песка поднимается марево. Потные руки сжимают ствол автомата, слезящиеся от напряжения глаза безуспешно вглядываются в окружающий однообразный пейзаж.   

– Сидеть тихо, – цедит сквозь зубы комбат.   

Они настороженно ждут, от неизвестности скручивает внутренности, пот ест глаза, во рту пересохло. Смерть где-то здесь, рядом, среди бесконечного песка, она в воздухе, которым они дышат, в страхе, струящемся изо всех пор, в застывшем лице комбата.

ОН – один из многих, многих других, таких же молодых и неопытных, не желающих верить в реальность происходящего. Их вырвали из привычной, безопасной жизни, привезли сюда, в страну с удушающей жарой и унылым пейзажем, дали в руки автомат и сказали: “Стреляй, если не убьешь ты, то убьют тебя”.

Это все странно, нереально, так непохоже на их привычный мир, это просто не может быть правдой. Да, не может. ОН вздохнул с облегчением и даже тихо рассмеялся. Сейчас ОН сильно зажмурится и проснется в родном уюте дома, окунется в привычную жизнь.

Все еще улыбаясь, ОН открыл глаза и тут же зажмурился вновь. “Нет, нет, я не хочу, не хочу”, – захотелось крикнуть изо всех сил, изрыгнуть из себя этот парализующий страх.   

– Твою мать, – взревел комбат, раздались выстрелы.

– Вперед!   

Кто-то толкнул его в плечо, ОН широко распахнул глаза. “Не может быть, этого просто не может быть”. Впереди, перед глазами замелькали широкие, обтянутые защитной формой плечи в подтеках пота, прямо перед ним возникло разъяренное лицо комбата.   

– Ты зачем орал, идиот? Встать, – рявкнул, перекрикивая звучащие то тут, то там автоматные очереди.

ОН неуклюже встал, размял затекшие ноги. – Вперед, я сказал.   

И ОН рванул вперед, догоняя товарищей, по-прежнему сжимая потными ладонями бесполезный автомат. “Нет, нет, я не хочу, не хочу”, – пульсирует в воспаленном мозгу мысль. Он бежит бесцельно, бессмысленно, сапоги увязают в песке.

Жарко, невыносимо жарко, дыхание сбивается, пот заливает глаза, но он продолжает бежать, наблюдая все происходящее со стороны, как будто в замедленной съемке. Пули впиваются в землю, взметая фонтанчики песка. Среди стрекота автомата можно различить крики боли.

Высокий парень, с которым они вместе сидели за столом, кажется, Сережа, неловко поднял руку, собирая на лету мозги, пока не рухнул, как подкошенный, на землю. Их ряды заметно поредели, но они продолжают свой бег, пытаясь добраться до бархана, из-за которого огрызаются пулеметы.

Они бегут, оставляя за собой неподвижных или извивающихся в агонии товарищей. Все как в плохо снятом фильме, это не может, просто не должно быть правдой, но автоматы продолжают стрелять, собирая зловещий урожай из распростертых на песке тел.

“Нет, я не хочу, не хочу”.   

– И у нас новый дозвонившийся, представьтесь, пожалуйста.   

Ангельский голос вырвал его из кошмара, оставив лежать задыхающегося на узком матрасе. ОН хватает ртом воздух, майка насквозь промокла от пота.   

– Да, Марат, очень рады вас слышать.   

“Ангел, этот голос может принадлежать только ангелу”.

ОН провел шершавой ладонью по лицу, стирая с него пот. Кошмар, один и тот же кошмар, бесконечное множество лет, бесконечное множество ночей.

ОНА, только ОНА может его спасти от самого себя, исцелить его раны, излечить душу. Только ей это по силам. Кто-то там, наверху, послал ее в утешение.   

– Спасибо, – произнес он одними губами и невольно посмотрел вверх, хотя давно разуверился в его существовании, сразу после той кровавой бойни, в которой ему посчастливилось выжить.

То, что он замешкался на какое-то время и спасло ему жизнь. И вот сейчас ОН поверил в него снова, ведь ему был послан ангел, ангел в женском обличье. Только у ангела может быть такой голос, зовущий, искушающий, эти чарующие, божественные звуки бальзамом ложатся на его иссушенную душу.

Его ангел-хранитель спустился с небес, чтобы дать долгожданное отдохновение, подарить частичку тепла. Должно быть, такой голос у мамы, мамы, которой ОН никогда не знал. Хочется впитывать его бесконечно, припасть к нему как к источнику и пить, пить, пока не насытишь свою жажду любви и тепла.

Рука привычно потянулась к тумбочке за таблеткой. Без них ОН не может спать, а, приняв две, проваливается в пучину небытия, в тяжелый наркотический сон без сновидений. Но теперь ему не нужны таблетки, теперь у него есть ангел. Его персональный ангел.

Скоро ОНА будет с ним, скоро… ОН забросил пузырек с таблетками в дальний угол и улыбнулся.

Добавить комментарий:

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *