БЕЗДЕТНАЯ

Моя бывшая подруга Маша – чайлдфри. Но моя покойная бабушка (царство ей небесное) модных слов не знала, поэтому звала Машку, как могла.

– Вон твоя бездетная идет, – поджав губы, сообщала она.

– Тише, – шептала я, краснея, – вдруг услышит.

– Да пусть слышит, что такого, – еще громче кричала бабушка.

– Маша, когда у вас детки появятся? – не стесняясь, спрашивала бабушка.

Нет, у бабушки не было склероза, только скверный характер. Только, как будто этого мало. Но Маша не обижается, смеется. Отказ от детей – ее сознательный выбор, ее и Вадика. Маша меня на пять лет старше, и я слушаю ее рассуждения, раскрыв от восхищения рот. Во люди дают!

– Зачем нам с Вадиком дети? Во-первых, гены, – Маша загибает наманикюренный пальчик.

Гены. Вот это да. Слово-та какое! Мне двадцать пять, тоже не девочка, но думаю, что гены – это Гена, только во множественном числе. Оказывается, кто-то, прежде чем заводить детей, думает о генах. Но, зная Вадика, генам, вернее, их отсутствию, я не удивлена.

– Во-вторых, дети, они орут, пачкают пеленки, – Маша морщится.

– Ну, они же не все время орут и пачкают пеленки, они растут, – не соглашаюсь я.

– Да, но геморроя от них, – возражает Маша.

– А как же стакан воды? – пускаю в ход тяжелую артиллерию.

Маша смеется, обнажив белые зубы.

– Мне Чеша принесет, – переводит Маша тему, – представляешь, Чеша в передничке, с подносиком.

Я смеюсь за компанию, но мне на самом деле не смешно. Такая перспектива меня пугает. А Машу – нет. Весь свой материнский инстинкт она обрушивает на Вадика и Чешу. Чеша – это кот. Коты меняются, Вадик остается. Коты меняются не просто так. Они почему-то дохнут, мрут, как мухи. Видимо, обстановка на них так действует.

На моей памяти у Маши были Чеша, Шер, попугайчик, запамятовала, как его звали (царствие небесное), еще прошел по краешку Машиной судьбы шарпей, но тоже быстро ушел на радугу. Не знаю, может Маша по этой причине не хочет заводить детей.

Чеша – чистокровный британец, любит лежать на кухонном столе, чем меня ужасно раздражает. Британцы как раз в моде, а Маша любит все новомодное. Только Вадика этот пункт не касается, здесь Маша постоянна. Машу Чеша не раздражает, впрочем, как и Вадик. А меня раздражают оба, но это мои проблемы, поэтому я молчу.

Хотя Чеша мне нравится больше, чем Шер, потому что Шер был персом, а не британцем, в то время персы были в моде. По Маше вообще можно отслеживать моду на животных, они меняются так часто, что я не успеваю запомнить их имена.

Шер, будучи чистокровным персом, раз в полгода превращался в ходячий колтун. И его нужно было везти к собачье-кошачьему парикмахеру, как они называются? У Маши машины нет, а у меня есть. Следовательно, кто возил покойного Шера к парикмахеру? Правильно, автор собственной глупой персоной.

Не чайлдфри
Не чайлдфри

Маша держала Шера за передние лапы, я за задние. В моменты стрижки кот напоминал ветрувианского человека, вернее, кота. Да простит меня Ленардо да Винчи.

После стрижки Шер походил не на гордого перса, а кота, притворяющегося львом, как в мультике, помните: «И львы теперь обижены, до половины стрижены». И так на полгода вперед, пока снова не превращался в колтун.

Я все-таки за стакан с водой, хотя Маша и говорила мне:

– Не дождешься.

Пусть так, но Машу я не послушала. Два детёшки и возможность дождаться стакан с водой увеличивается на два. А может и не увеличивается, жизнь покажет. Во всяком случае, вероятность больше, чем дожидаться Чешу/Шера в передничке и с подносом.

Я изменила Машиным убеждениям, а Маша изменила мне. Как только у меня появилась семья, Маша постепенно исчезала, растворялась, как сахар в чае, пока не исчезла окончательно.

Машу я периодически встречаю. Она по-прежнему старше меня на пять лет, верна Вадику и очередным коту с попугаем.

Спасибо, что вы со мной. Подписывайтесь и приходите меня почитать!

Добавить комментарий:

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *